Сегодня я хочу поговорить о наболевшем. Я хочу поговорить о проверках, которым подвергаются пожилые люди, попросившие назначить или добавить им часы помощи по уходу от “Битуах Леуми”. Хочу поговорить об отказах в выделении часов по уходу. И хочу поговорить о людях, которые получают эти отказы. К нам приходит немало таких обращений, и очень часто нам удается помочь. Но давайте не будем забывать, что на каждого, кто пожаловался, есть тысяча стиснувших зубы и промолчавших. И я боюсь даже представить себе, каким мучениям, боли и унижениям они подвергаются. Какое бессилие и горечь они испытывают. И злость, конечно же.

Часто меня просят “наказать” сотрудников “Битуах Леуми”, и чаще всего речь идет о тех, кто проводит так называемые “проверки на дому”. Пожилые люди жалуются на черствость, равнодушие, а иногда и нечестность проверяющих. Мне хотелось бы думать, что эти жалобы не имеют перед собой оснований. Но я вижу людей, которые с трудом и не с первой попытки могут встать на ноги, которые падают от слабости, или совсем вопиющие случаи — людей, у которых нет рук (!) — и я вижу бумаги, в которых написано, что эти люди абсолютно самостоятельны и в помощи не нуждаются.
Как такое происходит?

Представьте себе: супруги по 85 лет, живут вдвоем. У мужа нет кистей обеих рук. Он подает просьбу выделить ему часы помощи по уходу. Получает отказ. Как такое можно себе представить? По какой причине ему отказано? А причина — внимание! — у него есть жена, и она вполне справляется. Повторюсь, им по 85 лет! И ведь к ним с проверкой пришел живой человек, не робот. Который видел, с кем имеет дело. Который должен понимать положение пожилых людей. И я уверена, многие из них понимают это, и стремятся помочь. Но к сожалению, не все.

Еще один случай: дедушка в возрасте 91 года, из-за проблем с почками ходит с катетером. Упал и разбил голову. Просьба о выделении помощи — отказ! Бабушка 87 лет, 24 часа в сутки на кислороде, на постоянном подключении к кислородному баллону, и в постель, и в ванну, и в туалет. Просьба о часах по уходу — отказ! Пожилая женщина, лимфостаз правой руки, это и боль, и тяжесть, и серьезная ограниченность в любых, самых простейших движениях. Просьба о выделении дополнительных часов помощи — отказ! В ее случае для пересмотра решения было достаточно моего запроса о том, на каких основаниях женщине отказали в помощи, и приложенной к этому запросу фотографии. Но ведь ее видели и до моего запроса. Как же отказали? Как? Не укладывается в голове.

К сожалению, официальный лист отказа не предполагает конкретики. “По результатам проверки обнаружено, что уровень вашей зависимости от посторонней помощи в обыденной жизни (одевание, прием пищи, контроль физических отправлений, мытье, самостоятельное передвижение по дому) и необходимость в присмотре недостаточны для получения помощи”. Что должен понять пожилой человек из этих строчек? Что его наказали за то, что он — по просьбе проверяющей, “страдающей от жажды!” — налил и подал ей стакан воды, стараясь не расплескать своими трясущимися руками? Что он, не сразу и не без помощи клюки или ходунков, все-таки встал по ее просьбе? Что слишком быстро сел на ее предложение “присядем”? Что не описался при ней (а он-то так радовался, что “не потерял лицо”)? Стыд, какой стыд.

Причем письмо написано, естественно, на иврите, которым большинство наших пенсионеров не владеют в достаточной для чтения официальных документов мере. Я не раз просила представителей “Битуах Леуми” о том, что люди должны получать документы на том языке, который они понимают. Со мной соглашаются, но на этом все и заканчивается. Пожилые люди вынуждены мыкаться по знакомым, по соседям, искать, кто хотя бы скажет им, дадут им так необходимую помощь, или нет. А узнав, что нет, они всегда спрашивают: “А почему?” И ответить на это нечего, потому что своих решений “Битуах Леуми” не объясняет.

Я и сама стала “знакомой и соседкой” для наших пенсионеров. Не счесть, сколько раз я получала просьбы от них рассказать, что написано в письме. К сожалению, пожилые люди обращаются не сразу, получив это письмо, и это самое страшное. Ведь у них есть возможность подать апелляцию в течение 60 дней с момента получения письма, но зачастую люди обращаются когда срок подачи уже прошел. И вот еще один момент: о праве подать апелляцию на отказ написано в самом письме об этом отказе. Письмо, как я уже говорила выше, написано на иврите. А срок до подачи апелляции в нем указан прописью, “шишим йом”, чтобы, не дай Бог, не владеющий ивритом старик не понял хотя бы цифру!

Об этих вопиющих случаях мы узнаем лишь благодаря тому, что у этих пожилых людей есть кто-то, кому они не безразличны, или хотя бы кто-то совсем не близкий, но кто не прошел мимо. Сколько же наших стариков даже не в силах бороться? Недавно мы получили просьбу о помощи от женщины, которая только первый раз подала просьбу на получение часов по уходу для своей матери. Изначально было все как обычно, проверяющая пришла в назначенное время. А через несколько дней без согласования та нанесла ещё один визит. В пятницу, после обеда. К ее визиту были не готовы, люди были заняты, о чем ей прямо и сказали. Хорошо, что женщина сразу обратилась к нам, потому что проверяющая уже успела вынести вердикт «отказать» по причине отказа от проверки.

После подачи просьбы, как правило, пожилой человек получает временный уход. Эдакий подарок от компании, предоставляющей услуги по уходу, в размере шести часов в неделю до момента разрешения либо же отказа от “Битуах Леуми”. Никогда не забуду звонок напуганного немолодого мужчины, который работает на такую компанию. Он был встревожен и обеспокоен тем, что его временному подопечному, которому только что ампутировали ногу, откажут в предоставлении постоянного ухода. Причина беспокойства была в том, что он прекрасно знает на своем опыте, как работают проверяющие. Тому пожилому человеку дали помощь, и очень хочется верить, что это не мой депутатский запрос повлиял на решение, а просто проверку осуществили добросовестно.

Очень часто на защиту интересов встают сами работники по уходу. В некоторых случаях — даже бывшие. Именно такой случай, такое письмо стало той соломинкой, которая сломала спину верблюда, и я не смогла больше молчать и потихоньку решать вопросы индивидуально. Написала женщина, которая работала в семье престарелых супругов: страдающей болезнью Альцгеймера женщины, которой определили “часы”, и ее мужа, пережившего Холокост мужчины, у которого полностью отсутствует кисть правой руки. Из-за сильного ухудшения состояния бабушку поместили в дом престарелых, ее муж остался один, а в помощи по уходу лично ему “Битуах Леуми” отказал. Мужчине около 80 лет, он совершенно один, у него сильный ревматизм, боли в суставах, он ходит лишь при помощи ходунков, перенес операцию на сердце, у него нет кисти правой руки, он самостоятельно носки надеть не может! И он, по мнению нашего Института национального страхования, не нуждается в посторонней помощи. И ведь тоже наверняка были проверки, и проверяющие видели запущенную квартиру, отсутствие еды. Но подписали приговор: отказ.

Самое, наверное, страшное в этой ситуации, что отказы получают люди, пережившие Холокост, люди, возраст которых далеко за 80. И решение об отказе зависит от тех, кто приходит к ним домой. Кто смотрит им в глаза. Именно их слово является решающим в предоставлении помощи по уходу. По большинству просьб нам удается добиться положительного результата, что не может не радовать. Но радость это омрачена тем, что проверяющие, которые позволяют себе написать отказ в таких случаях, продолжают работать и делать несчастными других стариков. Очень хочется пожелать этим людям быть более внимательными, более чуткими, проявлять человеческие качества, и не забывать, что нашим пожилым людям очень тяжело признаться в своей слабости. То, что они пережили во время войны, само их воспитание сделали из них таких стойких солдатиков, которые ни за что и никогда не смогут сказать, что они слабы, и им нужна помощь.

Skip to content